Ю.И.Кононенко
 
Мои талисманы

Четверть века я живу в Москве, но истоки моего творчества - живописи, графики, керамики, видеофильмов, сценографии, стихов, которые я называю "надписи на километровых столбах" - идут из Забайкалья, времени моей юности. Там, еще в детстве я понял, что должен уметь делать всё: чинить, строгать, клеить, сочинять, вставлять замки, вышивать крестом и гладью, делать бомбы, ножи, рыть тайники, отливать из гипса профиль Сталина, бегать за школу на лыжах, наряжать друзьям ёлку к Новому году, фотографировать друзей. Всё делать быстро. В каждой ситуации принимать решение. Я один. Мать посылала меня за хлебом, а я сильно заикался, не мог сказать ни слова. Я немедленно должен выйти на улицу, найти своего товарища, сделать для него что-то невероятное, чтобы он пошел со мной в магазин и разговаривал с продавщицей.

Я усвоил одно: работа помогает удерживать внутреннее равновесие. А равновесие - это духовный уровень, на котором и появляется, как писал Альберт Швейцер, "воля к жизни".

Так не бывает, что проснулся однажды и начал рисовать как сегодня. До этого труды и дни. Извел тонны бумаги, анилиновые краски разводил в пол-литровых банках, сделал тысячи линейных рисунков. Всё ждал, когда же плоскость горизонтального листа станет как гладь спокойного озера, зажатого горами. Глажу картон, скребу его, царапаю, говорю себе: "Добрей, Юрка, будь добрей!". Не происходит фон - еще покрашу его, пошоркаю, почешу - и картон оживает.

Мне в этом смысле очень помогла поэзия, живопись, музыка Китая и Японии. Восток для меня - это путь к дому, убежище от разлагающей агрессии, бесконечности двоящихся смыслов, которыми насыщено современное искусство.

Подойдя к столу, перед началом новой работы я пишу на её обратной стороне слова:

Забытые дороги долго храню -
Всё рисую себе талисманы.
Как сапожник гвозди вбиваю
В чужие, изношенные пути.

Сибирь, как я её помню по детству, - земли много, а людей мало. Один человек, второй человек - расстояние между ними большое, грязь непролазная. Они глядят вдаль, вопрошают, как сфинксы, ветер уносит слова. Вопрос - ответ происходит руками, движением корпуса. Отсюда возникают не портреты, а "лики" на моих холстах, отсюда возникает молчаливый вопрос и взгляд "ликов", обращенный к зрителю и внутрь себя.

По Байкалу плывет лодка-баркас. Ветер, вода ледяная. Перевернешься - конец. Люди в лодке давно знают друг друга, но за всю дорогу не произносят ни слова. Лица напряжены, они молча надеются.

Бог далеко, а талисман рядом. У охотника в тайге на поясе - клык медведя, а у меня - талисман из бумаги.

Когда прикладываешь к работе теплые, ласковые руки - она начинает лечить. От чего? - от терзаний прожитого дня, от увиденного и услышанного. У себя в доме я повесил картины от пола до потолка. Ложусь среди них на бурку, проходит немного времени и так спокойно, ровно. Надежда возникает. А ведет меня только она - надежда.

Юрий Кононенко, Москва,17 апреля 1995.
Так не бывает, что проснулся однажды и начал рисовать как сегодня. До этого труды и дни. Извел тонны бумаги, анилиновые краски разводил в пол-литровых банках, сделал тысячи линейных рисунков. Всё ждал, когда же плоскость горизонтального листа станет как гладь спокойного озера, зажатого горами. Глажу картон, скребу его, царапаю, говорю себе: "Добрей, Юрка, будь добрей!". Не происходит фон - еще покрашу его, пошоркаю, почешу - и картон оживает.
Харьковская Государственная Академия Дизайна и Искусств
© 2004 Все права защищены.
Web Design: Рябцева Аня
Руководитель проекта: И. В. Ярошенко